Извини... Да?

Извини... Да?

Он долго слушал, двигал бровями.

Да. Она здесь. Сегодня прилетела.

И потом протянул мобильник ей.

Вероника, это... Это твой отец. Он обеспокоен, кажется. Ты что, не сказала ему, где находишься?

Она недоуменно пожала плечами. Несмотря на все труды и старания, ей не удалось врасти и вжиться в Солодкову. Анжелике примерещился родной ее папенька, неудачливый депутат-реставратор Лапутин. Но как он мог звонить, если, по идее, должен торчать с Верой в Марьяшкиных хоромах, откуда у него этот номер?

Привет, папуля... Как дела? Сердишься, что я вот так уехала? – прощебетала она и виновато улыбнулась стоявшему рядом Алексею. Ах, я виновата, я Извини... Да? была сердита на папу и не сказала ему, куда и к кому уезжаю, он так волновался.

Кто вы? – сказал ей в ухо очень близкий мужской голос, да так, что у нее по спине сразу побежала струйка холодного пота, а лицо изменилось. – Вы не моя дочь. Позвольте...

Она не успела ничего сказать. Алексей твердо взял у нее трубку, вытащил телефон из бледных, окостеневших пальцев.

Юрий Иванович? В чем дело?

Она не слышала дальнейшего разговора. Повернулась, свистнув юбкой по полу из беленого дуба, и быстро взбежала по лестнице. И когда Алексей – потерянный, оглушенный – закончил разговор, Анжелики Тятькиной уже не было в его доме Извини... Да?. Только на кустике шиповника, растущего у входа, белел лоскуток органзы – словно колючий страж пытался удержать лгунью.

* * *

Самые великие аферисты горели на мелочах. Анжелике Тятькиной и в голову не могло прийти, что Юрий Иванович Мурашов, встревоженный странными вестями, решит навестить свою дочь. Дома он, как и следовало ожидать, никого не застал, походил по комнатам, вдыхая холодный, нежилой запах. Все же, несмотря на супружеские радости с молодой женой, он тосковал по дочерям – и по Веронике больше, чем по Виктории. У Вики все в порядке, она счастлива в своем немецком идиллическом гнездышке, а Вера... Обозленная, замкнутая, такая отважная и беспомощная... Она Извини... Да?-то как? Неужели в самом деле отправилась неизвестно куда, неизвестно с кем?

Он проверил автоответчик. Одно касалось какой-то работы – Веронике Юрьевне сообщалось, что по результатам теста она может быть принята на работу, и предлагалось прийти по какому-то адресу. Другие два были менее официального толка. Жалобный голос, явно принадлежащий молодому человеку:

Вера, это Данила. Я знаю, ты не хочешь со мной говорить, не доверяешь мне. И ты права. Я очень виноват перед тобой, даже больше, чем ты думаешь. Но послушай: не доверяй Саше Геллер! Знаю, ты считаешь ее своей подругой. Поверь мне, она не желает тебе добра. Если Извини... Да? захочешь узнать подробности – перезвони мне.

Юрий Иванович вздохнул. Интриги, интриги... Не иначе, этот обладатель жалобного голоса изменил Веронике с ее подружкой, а теперь хочет себя выгородить. Скорее всего к пропаже дочери это сообщение отношения не имеет. Так-с, что тут еще у нас есть?

Сообщений больше не было, зато Юрий Иванович выяснил, что Вероника в последний день своего пребывания дома несколько раз звонила на один и тот же номер. Быть может, стоит набрать его? Извиниться, объяснить ситуацию... Так он и поступил. А пока держался за голову, пытаясь разобраться в ситуации, у него самого зазвонил мобильник. И на этот раз Извини... Да? в трубке зазвучал несомненный, подлинный, слабый, плаксивый голос Вероники.


documentamofuqj.html
documentamogcar.html
documentamogjkz.html
documentamogqvh.html
documentamogyfp.html
Документ Извини... Да?